Платоновский центр. Сайт Андрея Платонова. Хроника.

Предмет исследования: Платонов как завершающее звено цепи Чаадаев-Толстой-Гагарин (Николай Федоров). Все началось с Чаадаева, он сказал: в нынешних книгах нет ответа на сокровенные вопросы человечества, я их читал; фактов давно уже больше, чем нужно; если в истории действительно скрыто важное поучение, люди должны прийти к чему-нибудь определенному; на него укажут другие способы группировки известных фактов, чем дальнейшее их накопление; смутное сознание говорит мне: скоро придет человек, имеющий нам истину времени. Так и оказалось (с поправкой Гагарина: люди в отдельности не могут быть мудрецами); варианты перегруппировки известных фактов представлены Толстым ("В чем моя вера") и Гагариным ("Записка"); их анализ выполнен Платоновым, завершившим формирование канона; отменены "законы", известные заповеди частью отменены, частью заменены.

Гагарин (см.раздел Записка наст.сайта): прийти к чему-нибудь определенному - значит сформулировать цель (современный философ формулирует ее так: "конечной целью, организующей и направляющей жизнь, должно быть бессмертие", "Вопросы философии",10,2009,с.9), и он предложил, прежде чем решать вопросы - что такое материя, жизнь, сознание, есть ли Бог, - решить более простую задачу, задачу воскрешения, без чего вряд ли возможна постановка указанных фундаментальных проблем, не говоря уже об их решении; однако проект Гагарина не удовлетворял критерию Чаадаева ("такой, чтобы его призывы не были никому чужды"), Гагарин не смог убедить в нем Толстого, чего-то недоставало, оставалось "произвести или выдвинуть в действие первоначальную силу" (Платонов, "Котлован"), только и всего; тем более, что место приложения первоначальной силы Гагариным указано: это природа; никакими общественными перестройками судьбу человека улучшить нельзя, налаживание языка с природой и есть основное требование к общественному устройству (Платонов: сама работа по изменению лика земли "на ходу решит все социальные задачи внутри человечества", "Новое евангелие", 1921); собственно, разногласия Толстого и Гагарина касались выбора первоначальной силы: Гагарин считал, что никакая заповедь не работает, если нет цели, а Толстой считал, что проект Гагарина нелеп уже потому, что тот пытался связать православие с долгом воскрешения; по существу же главной заботой обоих было "прочное обеспечение бытия человеческого, а не наслаждение существованием" ("Записка", ч.IV). Чаадаев (5 ф.п.): для того, чтобы стать достоянием человечества, идея должна пройти через известное число поколений, т.е. идея становится достоянием всеобщего разума лишь в качестве традиции.
      7 ф.п.: "Но возникает вопрос, сможет ли когда-либо человек на месте того совсем личного, совсем обособленного сознания, которое он в себе находит теперь, приобрести такое общее сознание, которое заставило бы его постоянно чувствовать себя частью великого нравственного целого? Да, без сомнения. Подумайте только, наряду с чувством нашей отдельной личности мы носим в сердце чувство связи с родиной, с семьей, с единомышленниками по разделяемым нами убеждениями; чувство это иногда даже более живо, нежели другое; подумайте только, зародыш высшего сознания, несомненно, в нас пребывает, он составляет даже самую сущность нашей природы; теперешнее Я вовсе не вложено в нас каким-то непреложным законом, мы сами внесли его в свою душу⁽⁶⁾; и тогда станет ясно, что все назначение человека состоит в разрушении своего отдельного существования и в замене его существованием совершенно социальным, или безличным"⁽⁷⁾.
      8 ф.п.: пришло время говорить простым языком разума; нельзя уже более ограничиваться слепой верой, упованием сердца; пора обратиться прямо к мысли; чувству самому по себе не проложить себе пути через всю эту груду искусственных потребностей, неистовых интересов, беспокойных забот, овладевших жизнью; в наши дни, в данной обстановке, чувствам не дано потрясать души; очень важно проникнуться этим сознанием⁽⁸⁾; (5 ф.п.): "что такое мировое сознание?..не что иное, как совокупность всех идей, которые живут в памяти людей...как бы ни замыкаться в себе, как бы ни копаться в сокровенных глубинах своего сердца, мы никогда там ничего не найдем, кроме мысли, унаследованной от наших предшественников на земле"
      Ясность чаадаевских текстов невыносима. Когда говорят о нем: западник, или католик - "можно ли при этом не прыснуть со смеха"⁽⁹⁾?
      Ни один из них не был ничьим учеником, каждый - Чаадаев, Толстой, Гагарин, Платонов - как бы потрясал "всю бесконечную цепь человеческих мыслей на протяжении всех веков" (7 ф.п.); предшественник высвечивал другие наборы фактов и менялось представление о добре и зле⁽¹⁰⁾, в обиход человеческой жизни вносились новые чувства⁽¹¹⁾,- в этом, собственно, и было главное влияние предшественника (хотя были и прямые связи: в сентябре 1855 года Чаадаев рекомендует А.Я.Булгакову, члену Правительственного Сената, прочесть опубликованный в "Современнике" текст молодого Толстого об обороне Севастополя: "Вот это добротный патриотизм, из тех, что действительно делают честь стране, а не загоняют ее еще дальше в тупик, в котором она оказалась"; или гуляния Толстого и Гагарина по Арбату; чтение Платоновым в ранней юности "Записки"). У Чаадаева не было предшественника, только Бородинское поле (он прошел весь путь от Бородино до Парижа) и вся бесконечная цепь человеческих мыслей (и русских, в частности⁽¹²⁾) на протяжении веков.

М.Ковров

⁽¹⁾ исправлено Платоновым: "Нельзя предпринимать ничего без предварительного утверждения своего намерения в другом человеке. Другой человек незаметно для него разрешает нам или нет новый поступок", запись 1944 г., 2-й Белорусский фронт; замечание Чаадаева (относится также и к Толстому): если предписание при всяком своем действии не связывает нас с прошедшими веками, его следует квалифицировать как отвлеченное (7 ф.п.) ; учтено Гагариным; "другой человек" у Платонова - это и умершие; и неродившиеся
⁽²⁾ замечательно также предписание графа Бенкендорфа: прошедшее России удивительно, ее настоящее более, чем блестяще, что же касается будущего, оно выше всего, что может нарисовать самое смелое воображение - вот точка зрения, с которой русская история должна быть рассматриваема и писана; Чаадаев, 1837 г., в тон, на языке времени: более того, у меня есть глубокое убеждение, что мы призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, которые занимают человечество; мы, так сказать, самой природой вещей предназначены быть настоящим совестным судом по многим тяжбам, которые ведутся перед великими трибуналами человеческого духа и человеческого общества; у Чаадаева здесь еще и мысль, она такова: историю России определяет один факт - факт географический ("предназначен ли этот климат для жизни разумных существ", 2 ф.п.), он-то и является причиной "умственного бессилия", навязанных мифов об испытании вер и призыве варягов; однако из России лучше видно истинное положение человека в мире, оно не так затуманено искусственными потребностями, как во Франции и Англии, что делает там жизнь слишком личной, легкомысленной (в Англии, кажется, до сих пор напяливают на головы чайники и говорят "я король", удивляется Вирджиния Вулф, сажают на троны, одного за другим, с чайниками на головах) или слишком отвлеченной - в Германии, слишком эксцентричной (Кант, Гегель, Ницше, "Mein Kampf"), в их текстах нет ответов на сокровенные вопросы человечества ("а об остальном мире сейчас не стоит и говорить", 8 ф.п.), "я считаю наше положение счастливым, если только мы сумеем правильно оценить его"; впрочем, у Бенкендорфа тоже мысль: надо делать, что велят; Филарет жалуется Бенкендорфу на стих Онегина "и стая галок на крестах" - оскорбление святыни - просит принять меры; цензор докладывает: "галки, сколь ему известно, действительно садятся на крестах московских церквей, но что, по его мнению, виноват здесь более всего московский полицмейстер, допускающий это, а не поэт и цензор"; Бенкендорф - Филарету: почтенной духовной особе не стоит вмешиваться в мирские дела; когда Чаадаев и Бенкендорф произносят один и тот же тест, они произносят его с различными интонациями, отчего смысл текста часто противоположный, но еще чаще - разный
⁽³⁾ в другом месте: "есть же глупцы, которые без труда находят способ придерживаться буквы даже Писания"; внятная оценка Библии дана Толстым ("В чем моя вера")
⁽⁴⁾ Гагарин уточняет: "Бог, не имеющий равного, кажется нам не настолько могущественным, чтобы проявиться в равном себе, достойном любви существе, т.е. не всемогущим, потому что создание ограниченных существ не может быть выражением всемогущества...для создания ограниченных существ не нужно ни всемогущества, ни всеведения, и даже нужно не иметь любви"
⁽⁵⁾ и после этого находятся люди, которые утверждают, что Чаадаев католик (позже будет сказано и Толстым: иных средств борьбы со мной у них нет, и вот они искажают меня), в 6 ф.п. Чаадаев иронизирует над ними: почему бы не признать за папством первенства над всеми христианскими обществами, исчезни оно с лица земли - растерянность охватила бы все религиозные общины; да и христианин ли он? - на риторический вопрос "кто укажет нам такой удивительный народ - без Бога, без веры, без богослужения" (предполагался ответ: нет такого народа!), Чаадаев возражает: китайцы; он формулирует свои мысли на языке христианства, потому что живет среди христиан; если бы он жил в Китае, то излагал бы их на языке Конфуция; к тому же "религия не вменяет в обязанность полезное по той причине, что всеобщей пользы можно только желать, а что это такое - неизвестно" - вот, оказывается, в чем дело!
⁽⁶⁾ во 2 ф.п.: разве природа разумная такова же, как природа материальная; разве она не следует закону, который сама для себя устанавливает? Гагарин продолжит ("Записка", гл.IV): всякая идея не субъективна и не объективна, она проективна
⁽⁷⁾ 7 ф.п. написано первым, адресатом писем была Екатерина Александровна Щербатова, но он не имел права называть ее имя, а тут подвернулась Е.Д.Панова и он воспользовался случаем, представив адресатом ее; и нумерация писем изменилась; были и другие причины изменения нумерации, в частности, цензурные соображения; на заданный М.И.Жихаревым вопрос о его личной жизни ("Вестник Европы", 1871, т.4, №7, с.184), Чаадаев отделался фразой, из которой следовало: не надо задавать подобных вопросов; есть письма, и там все написано, его слова о назначении человека...первоначальное намерение уже не имело значения; у Платонова: "Когда-то на него от Сони исходила теплота жизни, и он мог бы заключить себя до смерти в тесноту одного человека, и лишь теперь понимал ту свою несбывшуюся страшную жизнь, в которой он остался бы навсегда, как в обвалившемся доме" ("Чевенгур"), и позже: "горе души, переполненной одним чувством и обессиленной им, горе ограниченной жизни" ("Пушкин - наш товарищ")
⁽⁸⁾ и тем не менее: "все иллюзии, затемняющие или искажающие различные возрасты всеобщей жизни человеческого существа, не должны быть рассматриваемы с холодным научным интересом, они должны быть исследованы с глубоким чувством" (1 ф.п.)
⁽⁹⁾ любимое выражение; другое любимое: "что касается меня, то я этого не знаю"
⁽¹⁰⁾ если, например, у Толстого суть противостояния добра и зла на протяжении многих сотен веков связана с толкованием церковью Библии, то у Платонова уже главное зло в том, что люди всегда обладают лишь частью знания, именно это и создает трагическую обстановку
⁽¹¹⁾ лучшие произведения искусства, говорит Толстой в IX главе трактата об искусстве, те, которые передают чувства новые, не испытанные людьми, и здесь Платонов согласен с ним
⁽¹²⁾ в Щербатовском семействе, у дяди, играют представление по случаю тильзитского мира; Чаадаев исчез, его отыскали в поле, и он плача, объявил, что не вернется, не хочет присутствия при праздновании события, которое есть унижение для России; тогда же ходила по рукам немецкая реляция об аспернском сражении и было приказано отобрать ее повсеместно; когда к братьям Чаадаевым приезжал за нею сам полицмейстер, тринадцатилетний Петр Яковлевич, отдавая реляцию, поставил ему на вид, что недостойно раболепствовать Наполеону и скрывать его неудачи

см. также: тексты Чаадаева как литературная классика (фрагменты переписки, заметки на полях и форзацах книг:
акценты, интонации, неаристотелева логика)

хроника

теракт в норвегии

Убийство детей, начиная с Хиросимы и кончая бомбардировками Ливии, является необходимым условием христианского послания. Солтенберг (так же как и Кэмерон, Саркози) скорее всего не получит нобелевской премии мира за Ливию, потому что она выдана Обаме авансом. Брейвик может рассчитывать на премию по литературе (как Черчилль), но он хотел бы мира, потому что она вручается в Норвегии и потому что убивал выборочно, не убивал малолетних.

М.Ковров

Журнал "Иностранная литература", № 1, 2011, Генри Джеймс: записные книжки

"Если уж обобщать, то только это. Сделать предстоит немыслимо много, и, скажу без ложной скромности, какая-то часть из задуманного сделана будет. Но для этого потребуется мужество...", 1888 г. (с.138) И Вирджиния Вулф повторит (1919 г.): "Проблема для романиста как в настоящем, так, мы полагаем, и в прошлом - изобретение способа остаться свободным, чтобы записать то, что будет выбрано им в жизни. Он должен иметь мужество сказать, что его интересует не "это", а "то", и только "то" может лечь в основу его произведения. Акцент перемещается на "то", чего прежде совсем не замечали, становится необходимым другой рисунок; нам его трудно схватить, нашим предшественникам он был вовсе недоступен. Никто другой, как современник, никто, может быть, кроме русского, не почувствовал бы интереса к ситуации, которую Чехов сделал основой своего рассказа "Гусев"...
"Трудно себе представить народ более самодовольный, самовлюбленный, чем американцы. К ним применимо только одно слово: пошлость, пошлость, пошлость...их вечное стремление все подгонять под американские нормы и образцы, существующие лишь в их бессовестной болтовне, а также наша (Генри Джеймс - американский писатель) злосчастная нехватка слов, бедность интонаций и лиц - все это пялится на вас с отвратительной гримасой", 1869 г. (с.171), "прекраснодушные фантазии вступают в противоречие с кричащим западным уродством, газетчиками, вульгарностью и демократией", 1890 г. (с.141). В первом фильме Ингмара Бергмана, поставленном им по собственному сценарию ("Тюрьма", 1949 г.), герой фильма говорит: должен быть суд, и бомбардировка Хиросимы должна быть квалифицирована, как преступление №1 в истории человечества. Оказалось же, что это - "торжество американского гения, великое деяние самого мирного, самого боголюбивого народа на земле" (Платонов), и с тех пор уничтожение именно гражданского населения, не соответствующего американским нормам и образцам, стало самым популярным развлечением американского народа.

80 лет назад написан "Котлован"
- вынужденное послесловие к "Чевенгуру" (и выдох: все удалось успеть)

      - Сумеют или нет успехи высшей науки воскресить назад сопревших людей? - спрашивает землекоп Чиклин, в черновике - Климентов (фамилия Платонова), у инженера Прушевского.
      - Нет,- отвечает тот (с.621*).
      Ранее (с.537) инженер говорит:
      - Нас учили каждого какой-нибудь мертвой части: я знаю глину, тяжесть веса и механику покоя, но плохо знаю машины и не знаю, почему бьется сердце в животном. Всего целого или что внутри - нам не объяснили.
      В четвертом философическом письме Чаадаев пишет о естественных науках: "Одна из тайн их блестящих методов - в том, что наблюдению подвергают именно то, что может на самом деле стать предметом наблюдения...Мы делаем вывод из того, что было, к тому, что будет; связываем факты, следующие в природе непосредственно друг за другом, и выводим из этого ближайшее заключение". "Котлован" (с.531): "Прушевский еще раз подошел к стене барака, согнувшись, поглядел по ту сторону на ближнего спящего, чтобы заметить на нем что-нибудь неизвестное в жизни".
      Проблема в том, что связи редко настолько просты, чтобы можно было указать одну причину и одно следствие, "причина представляет собой примитивное временное понятие, которым можно пользоваться лишь в силу необходимости" (Э.Мах, "Анализ ощущений", гл.5). Причинность в физике, как ее понимал Ньютон и вслед за ним вся современная физика, Мах, в конце XIX века подводя итоги развитию естествознания, называет "аптекарским мировоззрением". Он пробует заменить понятие причины понятием функции - "зависимостью признаков явлений друг от друга", что в XX веке нашло разрешение...

(полностью данный текст приведен в разделе "Котлован" наст.сайта)

* текст "Котлована" цитируется по изданию: Андрей Платонов. Котлован: Романы, повести, рассказ.- СПб.: Азбука-классика, 2002 (1-ое изд.), 2005 (2-ое изд.)

"Вопросы философии"

В.Ю.Аргонов. Искусственное программирование потребностей человека: путь к деградации или новый стимул развития? №12,2008; В.Г.Редько. Проблема происхождения интеллекта (там же); А.П.Назаретян. Смыслообразование как глобальная проблема современности: синергетический взгляд, №5,2009

     "Величина, которую мы будем называть полезностью, равна интегралу от мгновенной комфортности по времени" (Аргонов, с.24) - путь к деградации: см. п.8 раздела Записка наст.сайта.
     "Существует глубокая гносеологическая проблема: почему человеческое мышление применимо к познанию природы?" (Редько, с.76) Цель науки - приспособление наших мыслей к фактам действительности, и, следовательно, указанной гносеологической проблемы не существует. "Природа, создав человека, в изобилии создала и аналогии его низшего, как и несомненно высшего порядка" (Э.Мах), и если вместо цепочки Юм-Кант-К.Лоренц следовать цепочке Мах-Гагарин-Платонов, то контуры программы будущих исследований будут другими (см. выше текст о платоновском "Котловане").
     "В космологии популярна гипотеза о том, что на ранней стадии эволюции Вселенной произошел фазовый переход от многомерного пространства к четырехмерному пространственно-временному континууму, и это был, возможно, исторически первый акт ограничения, обеспечивший рост разнообразия структурных форм. Факты такого рода умножаются с ускорением эволюционных процессов" (Назаретян, с.9) В первом предложении говорится о некоей гипотезе, во втором - о ней же, как о факте: законы эволюционной дисфункционализации, техногуманного баланса, необходимого разнообразия и иерархических компенсаций не позволяют философам пробиться к смыслообразованию.

"Наука и жизнь", №2, 20011, А.Ципко о "манифесте" Н.Михалкова
"Завтра", №4, 2011, Ф.Гиренок. Мы и русская философия

Язык и мысли Чаадаева, Толстого, Гагарина, Платонова авторам были бы недоступны.

"Вопросы философии", № 1, 2010, А.Ермичев, рецензия на сборник
"Русская философия сегодня (идеи и направления). Материалы этико-философского семинара
им.Андрея Платонова", Воронеж, ВГУ, 2009

Сборник "написан людьми, которые любят Россию, русского человека, вообще все русское, и уверены, что знают свою любовь" (с.181); "В сборнике ничего не говорится о недостатках русской философии, а все больше о ее оригинальности. И черты последней настолько привлекательны, что делают русскую философию самой лучшей среди других" (с.183); отмечается художественность текстов: "головокружительное погружение в бездну сущего, у которого нет дна, и чья бездонность равна нашей тоске по идеалу", "знак неотмирности", "бытийная суть народа", "непроницаемая мгла бытийного ненастья" (В.В.Варава). Фамилия "Платонов" нигде, кроме как в названии семинара, не значится.

"Вопросы литературы", № 5 (сентябрь - октябрь), 2011
М.Амусин: "Платонов: на переломе", Р.Поддубцев: "Экфрасис у Андрея Платонова: поэтика визуальности"

Экфрасис и у Амусина и у Поддубцева. Так как основной массив литературы - подделка под искусство (об этом обычно не говорят, но это подразумевается), то методы анализа подделок обычно неприменимы к анализу литературы, их применение - частный случай экфрасиса; в год столетия Платонова журнал ни разу не упомянул о нем, и это правильно, журналу не следует писать о литературе. О несостоятельности экфрасиса см. гл. XI трактата Толстого об искусстве.

"Вестник МГУ", сер.9, №4, 2011, В.Г.Смирнова: "Трудный язык Платонова"

Толстой говорит: истинное произведение искусства только то, которое передает чувства новые. У Чаадаева (1 философическое письмо): "здесь идет речь...о тех идеях, которые овладевают ребенком в колыбели, окружают его среди детских игр и передаются ему с ласкою матери". Платонов ("Чевенгур"): "мать ничего ему не прошептала, а самому про весь свет нельзя сообразить". Здесь даже невозможно говорить об эволюции чувства, это новое чувство, оно никак не связано ни с персонажем, ни со страной, оно соответсвует совершенно другому ощущению положения человека в мире. В ранней юности он прочитал в книжке, изданной в 1913 г. не для продажи: "Человек - не царь природы, а существо обделенное, и все богатство его заключается в его лишениях, недостатках, в его бедности...и область дарового для него все более сокращается", и нашел в старой подшивке воронежской газеты "Дон" за 1897 год текст того же автора: "О человеке и нельзя сказать, что он создание природы, напротив - он результат именно недосоздания, результат лишений, естественного пауперизма, общего богатым и бедным, всем людям; человек - пролетарий, он пария в царстве живых существ"
      Новое чувство привело к эволюции по всему спектру чувств (что и нашло отражение в языке Платонова), и поэтому когда Амусин думает, что сначала было таки и таки, а потом наступил перелом, то не было ни того, ни другого, он живет во времена (и говорит на языке) Маркса, когда пролетарием считался пролетарий (Михеев - тот живет в совсем ветхие времена, на берегах Средиземного моря, в расцвет каламбурных игр и смыслов), а аристотелева логика - незыблемой. И у них разные религии: у Амусина и иже с ним зло заключается в несовершенствах общественного устройства, у Платонова - в недостатке знания. Разные цели: Михеева и иже интересуют способы каламбурной игры с языком, Платонова - что нам делать по выходе отсюда из дверей, и мертвый Гагарин наставляет его: "социализм естественным ходом, эволюцией, будет приведен к замене вопроса о богатстве и бедности вопросом о смерти и жизни". Смирнова: "Платонов преодолевает уже сложившиеся автоматизированные выражения, чтобы приспособить языковые средства для отражения сущностей, которые в понимании художника расходятся с отражением их в форме языковых значений в общественном сознании" (с.154)
      Шергин о русской классике XIX века: "Река живой народной речи и река русской речи литературной слились воедино? Нет, они остались неслиянны". Его беспокоит "настойчивый, но невнятный постулат: учитесь языку у классиков": "В Архангельске почти в каждом доме была и русская классическая литература. Но романы русские и западноевропейские пересказывались богатейшей северорусской речью". Статья Толстого "Кому у кого учиться писать, крестьянским ребятам у нас или нам у крестьянских ребят" - предмет изощренных издевательств литераторов над Толстым, и они все - не правы. Толстой лишь пророчил Платонова. Тот, наконец, стал писать на русском. В отличие от классиков, - Гагарин считал их иностранцами, пишущими о России. В этом и заключается "особость" Платонова. "Горе от ума", "Евгений Онегин", Хлестаков, Башмачкин, Печорин - прототип везде один, Чаадаев, но его следов там нет, классическая литература банальна и беспомощна (Цветаева: "Онегина не любила никогда", - говорила, что это быт)
      Чаадаев: "Неудовлетворительность философских методов особенно ясно обнаруживается при этнографическом изучении языков. Разве не очевидно, что ни наблюдение, ни анализ, ни индукция нисколько не участвовали в создании этих великих орудий человеческого разума? Никто не может сказать, при помощи каких приемов народ создал свой язык; но несомненно, что это не был ни один из тех приемов, к которым мы прибегаем при наших логических построениях...Нельзя себе представить ничего остроумнее, ничего искуснее, ничего глубже различных сочетаний, которые народ применяет на заре своей жизни для выражения тех идей, которые его занимают и которые ему нужно бросить в жизнь...А именно в глубине этих поразительных явлений заключены самые плодотворные методы человеческого ума". Когда говорят о "трудном" языке Платонова, часто это - еще и особенности логики: в природе (и в языке Платонова) нет аристотелевой логики, аристотелева логика - фикция, в жизни А одновременно есть и не есть В. Чаадаев: Аристотель "сковывал на протяжении веков все силы добра среди людей". Самый яркий пример неаристотелевой логики - безусловный (толстовский) отказ от насилия.

"Новый мир", "Октябрь", № 7, 2010, Алексей Варламов, "Андрей Платонов"

Платонов как "автор "Епифанских шлюзов", "Котлована", "Счастливой Москвы" и прочих произведений, потрясших крещеный мир" (НМ,с.74), "можно не сомневаться: последнее было обращено непосредственно к Сталину и было ответом на его лицемерный тост за русский народ" (НМ,с.125) и т.п.; "Чевенгур", оказыватся, отрицает федоровскую утопию (О,с.141) (Варламов не понимает, что это такое: никакая книга не может судить о результатах совокупного действия всего человечества), Платонов - предтеча философа Шафаревича (О,с.137) (главный труд Шафаревича - "Социализм как явление мировой истории", где "установлено", что целью социализма является смерть человечества, а основополагающий признак социализма - государственная раздача жен и наложниц); Варламов написал подлую книжку, но он ни в чем не виноват, Платонов это Платонов, а Варламов это Варламов, к тому же он заранее извинился: "каждый из нас ищет более легкую жизнь, и по-человечески это очень естественно"; образец здесь - новомирец В.Я.Лакшин, который написал монографию о взглядах Толстого и Чехова на искусство, не касаясь этих взглядов (трактат Толстого об искусстве и ни один из коренных вопросов, поднятых Толстым, в монографии не упоминались), что дало ему звание академика; главной задачей литературоведения XX века была борьба с Толстым, его искажение, месть за трактат; главная задача литературоведения века XXI - борьба с Платоновым.

М.Ковров

"Архив А.П.Платонова". Книга 1. М., ИМЛИ РАН, 2009

Корниенко (отв.редактор издания): "Распечатывая сегодня семейные письма Платонова, мы нарушаем авторскую волю" (с.393), но это необходимо для "сложнейшей ювелирной коррекции прямых платоновских оценок, формулировок и характеристик". Что это за ювелирная коррекция, мы хорошо знаем, в книжке "Сказано русским языком" (ИМЛИ РАН, 2003) она противопоставляет (с.9) Платонову "сына народа" Шолохова: "для "сына народа" невозможна горделивая позиция "без меня народ неполный" (следующий шаг коррекции известен заранее: делай, что велят), посвящение "памяти Марии Александровны и Марии Андреевны Платоновых" носит откровенно издевательский характер, платоноведение выстраивается как раздел антропологии (см. п.7 раздела "Наука").
Платонов - жене (с.487): "Молятся о плавающих, путешествующих, страдающих. Никто не молится за умирающих, за мертвых". Примечание Корниенко (с.489): "Поминовение усопших - один из основных элементов православного богослужения, о чем Платонов хорошо знал. В данном высказывании, символизирующем состояние смертной ночи, одержимости тьмой, речь идет о самоубийстве, смертном грехе, осуждаемом церковью. Самоубийцы в церкви не поминаются и не отпеваются". Что это? Для кого это написано? Очевидно, для китайцев, которые со своей несчастной "модернизацией" все тянут с принятием православия.
Отмечается, что без участия президента Российской академии наук Ю.С.Осипова (которое "будет вписано золотыми буквами в историю", с. 5-6) и смерти Марии Андреевны Платоновой (с.396) издание не могло быть осуществлено.

"Вестник Российской Академии Наук", т.79, № 2, 2009
Президент РАН академик Ю.С.Осипов, "Слово о Солженицыне":

"Выдающийся русский характер, которому счастливилось быть осуществленным в России раз в 300 лет" - сказал о нем поэт Давид Самойлов".

(о Солженицыне см. п.5 раздела "Канон" наст.сайта)

"Нева" (№ 4, 2010), Федор Абрамов о Солженицыне

"И дело тут не только в том, что он не знает народной России (чего стоит только одно его псевдонародное словотворчество!) И не в том, что он неважный мыслитель...В Солженицыне клокочет сатанинская гордыня, неудовлетворенное тщеславие...И это ослепляет его, лишает мудрости и объективности, приводит к тем крайностям, которые возникают при отсутствии глубокой этической культуры" (с.143), "Солженицын призывает капиталистические страны обложить Советский Союз, как медвежью берлогу, порвать всякие связи. Но христианское ли это дело? человеческое ли? писательское? А потом, что значит призывать к блокаде Советского Союза? Это значит призывать к блокаде России, русского народа?..Похоже, он взял на вооружение только ветхий завет - дохристианский" (с.146)

"Новый мир", №10, 2010, Юрий Кублановский о Солженицыне

"Как нам обустроить Россию" написано в тоне "а мы просо сеяли, сеяли" (с.152)

"Москва" (№ 4, 2010), протоиерей Александр Шаргунов: Грех как норма и первородный грех
Доклад на заседании Научного совета Отделения общественных наук РАН

"Самое главное, что мы должны помнить: мир начался Богом и закончится Богом" (с.229)

"Октябрь" (№ 5, 2010), Давид Самойлов (заметки)

О "главной борьбе за права человека". Посредственные мысли, посредственные чувства. "Люди хотят подлинного искусства", "искусство делает первые шаги на этом пути". И, чтобы не помнить Цветаеву и Платонова, называет Хемингуэя и Шостаковича. Стыдно читать, заметки не для печати.

"Наш современник", 2009, № 4, РУССКАЯ МЫСЛЬ: Алексей Лосев,
"Вспоминая о.Павла Флоренского"

Эйнштейн объяснил о.Павлу Флоренскому и Лосеву, что если тело движется со скоростью света, то объем тела уже равен нулю, а это есть доказательство чуда. "Оказалось, что человек идет в церковь не потому только, что так папа и мама велели, а потому, что действительно наука этого требует, потому что без этого ты будешь просто дурак, глупец будешь, если ты не будешь ходить в церковь и не будешь исповедывать самых последних истин, подтвержденных наукой" (с.251).
Никаких пояснений, почему этот вздор опубликован в разделе "Русская мысль", не приводится.

"Огонек", № 24, 2008, С.Волков:

"Если бы мы пользовались языком Платонова, многие проблемы осмысливались бы у нас гораздо более эффективно: мы смогли бы тогда выстроить более сложную и многоуровневую систему взглядов...Сегодня Платонова стоило бы буквально насаждать - как картошку при Екатерине".
Как Толстого: то не понимал православия, то не обладал нужным классовым сознанием, а теперь еще и оказалось - не признавал святости частной собственности.

"Знамя", № 9, 2009, Константин Ваншенкин (из записей)

"Премии имени <…> Платонова <…> совершенно ничего не значат в литературном обиходе, ибо непонятно, кем они учреждены, кому и за что присуждаются. Просто эти имена были незаконно захвачены для премий, как многие предприятия, здания, месторождения"
Премия учреждена газетой "Московский железнодорожник", жюри под руководством небезызвестного Ваншенкину В.Крупина, почти каждая премия - гвоздь в голову Платонова, пускай терпит его голова. Представляем одного из лауреатов - Николая Переяслова.

Полустанки

В тамбуре, "Приму" куря, я прильну
взглядом к окошку...
  Поздно! Лишь, вдаль убегая, мелькнут
дворик, колодец, пятнистая кошка,

да на пригорке, где посветлей,
всласть упиваясь свободою летнею,
носятся с визгами по земле
дети с замурзанными коленками.

Кто ты, мелькнувшая возле столба
в платьице неосторожном?
      Мне повстречаться с тобой - не судьба.
Нет остановки.
<…>
Нет. Мы и сами - минуты в окне
жизни, как те, безымянные, станции.
Брошу с обочины строчек букет -
кто-то
дотянется?..

Благодарю "Московский журнал" за публикацию рассказа А.Н.Новикова, друга Андрея Платонова.

С восхищением Ст. Копëнкин

(Отклик на интервью гл. редактора "Моск. журнала" с дир. института Российской истории РАН приведен в разделе "Наука")

"Наш современник", 2008, № 2,3: Олег Игнатьев "Я дерзаю продолжить путь Данте..."
(о поэте Юрии Кузнецове)

"Мороз и солнце - день чудесный!", и Чехов продолжает: "Воздух тих, прозрачен и свеж" ("Ванька"). Дальше - хуже: "Еще ты дремлешь, друг прелестный, пора, красавица, проснись: открой сомкнуты негой взоры" - это уже Ахмадулина, из детских стихов Цветаевой вышел весь Кушнер, из строчек Платонова

                                                  Мальчик вырос в атамана,
                                                  Сжег деревню, мать-отца
                                                  И ушел на лодках рано
                                                  У земли искать конца.

("Голубая глубина", Краснодар, 1922, с.92) - Кузнецов, но какая разница! Кузнецов: "Поэт мыслит образами, а не идеями", Платонов: "образ - поверхностная идея". Кузнецов: "Нет большей глубины, чем та, что внутри вас", Платонов: "Все искусство заключено в том, чтобы выйти за пределы собственной головы, наполненной жалким, жидким, усталым веществом. Субъективная жизнь - в объекте, в другом человеке. В этом вся тайна". Кузнецов тайны не знал, поучал: "разгадывайте знаки", "женщину надо держать в узде".
     Кожинов (№3, с.242): "Главное, не терять мужества. Не смотреть на Запад", но ведь все поучения Кожинова и Кузнецова ("внести гармонию в мир", "надо слышать Бога" и т.д.) - это Фихте, Шеллинг, Гегель, Шопенгауер и др.
     Бахтин, Кожинов и Кузнецов жили в мире, в котором Толстой еще не родился (и как они втайне надеялись, никогда не родится: тот не признавал "Божественной комедии", не понимал Дантова счастья, при котором грешники осуждаются на вечные муки, а праведники - на созерцание этих мук), Цветаева же и Платонов жили после Толстого, изменившего все наши представления об искусстве; отсюда и непонимание: при имени Цветаевой впадал в истерику.
     О Цветаевой и формуле "Пушкин - наше все" см. раздел "Канон" (п.5) наст.сайта

В "Знамя" №3 тоже статья о литературе: "цивилизованные принципы", "цивилизованный ряд", "цивилизованное общество" (с.176), нас не водили по пустыне (с.179), "спасает мысль Спинозы: не смеяться, не плакать, а понимать" (с.180). Статья имеет прикладной характер: не демократов расстреливать - можно (с.238).
Платонов: "происхождение демократии - это переодетая полиция, это штатскость - для конспирации наблюдения, потом забыли, что демократия - шпики и так оставили". Забыли, что Моисей - родоначальник расизма (об этом писал еще Чаадаев в 7-ом философическом письме, а потом подтвердил Толстой, устраняя "ошибки" в переводах библии), что Спиноза - это "любовь к Богу до забвения самих себя и друг друга" (термин "понимать" Спиноза, как и Проханов, употреблял в качестве метафоры), что цивилизованное общество - "скрытый ганнибализм" (Гагарин). В главном же "Знамя" всегда солидарно с "Нашим современником": они никогда не опубликовали бы "В чем моя вера".

"Новый мир", № 7-8, 2009, Захар Прилепин, "Игра его была огромна" (о Леониде Леонове)

"Мы не вспомним ни одного - понимаете, ни единого имени,- на чью чистоту и честь стоило бы равняться" (№8, с.96)
Если следовать манере письма Прилепина, то придется признать его учеником декабристоведа Эйдельмана (академик Нечкина об Эйдельмане: "отсутствие глубокого интереса к движению декабристов, как таковому, к его идеям, к его объективным делам, преимуществленное влечение к ходу следствия, к тому, кто кого выдал, предал, кто как каялся и т.д.") и пушкиноведа Гершензона. Тот придумал донос М.Воронцова на Пушкина, из ревности, якобы ставший причиной высылки Пушкина в Михайловское, и приписал авторство пасквиля, ставшего причиной дуэли и смерти Пушкина, барону Эккерну. Гершензон знал, что автор - Нессельроде, и высылка - дело рук Нессельроде, но у него были соображения, согласно которым упоминание имени Нессельроде неуместно. В результате Воронцов, оборонявший Багратионовы флеши, шедший в контратаку во главе батальона (был ранен), вычищен из списков героев 1812 г. как человек, на чью чистоту и честь стоило бы равняться. Потом Гершензон приписал Чаадаеву тексты Облеухова (из тех же соображений) и т.д. Но если Гершензон фабрикует факты, то Прилепин - концепции, и тогда Станиславский, Цветаева, Шергин, Довженко, Платонов - все сразу - вычищены из списков.
Как говорил герой Платонова (и тоже о любителе изящной словесности): "какой-то функции в нем нехватает".

"Наш современник", № 1, 2010, Новелла Матвеева (с. 6-7)

(о поэте Бродском, зоиле Бондаренко, журналах "Вопросы литературы" и "Звезда")

                        Нас уверяют, что в нашем лирическом цехе
Некто Бурдскóй - из огня нам таскает орехи.
Да, он таскает. Однако же не из огня,
А из карманов у нас: у тебя, у меня.

                               Нам объявляют, что в жалком лирическом цехе
Все подражают Бурдскому! Хотя вообще
Это он сам неустанно латает прорехи
  Нашими тряпками - в бурном своем плаще!..

    ...Вижу, зоил, как вам хочется
  нас унижать;
      Вашего Бэби - князьком нам на плечи сажать!
   Не обольщайтесь. Нигде, никогда, никакому
      Не подражали мы вашему, критик, Бурдскому;
В резкости окриков этого шалуна
       Резкость его самобытности - нам не слышна.

                        Как подражать подражанью? При том -
неуютному?
                Голосу, взятому сразу у множества
ртов?
Как подражать Арлекина
            наряду лоскутному?
(Которому из лоскутов?)

Журнал "Иностранная литература", № 12, 2009: "Новые похождения Чичикова в России"
(беседа Роберта Чандлера с Дональдом Рейфилдом)

Из письма Суворина к Чехову: "Женщины много делают в настоящее время, и мне кажется, что они способнее мужчин помогать нужде и понять нужду...Там, где мужчина будет соображать препятствия и затруднения, где он будет медлить и отыскивать более справедливое и глубокое, по его мнению решение вопроса, там женщина прямо берется за дело и исполняет его". Ответное письмо Чехова: "Мысли Ваши насчет женщин весьма правильны. Больше всего несимпатичны женщины своею несправедливостью и тем, что справедливость, кажется, органически им несвойственна". Примечание (из академического тридцатитомника): "Однако то, что пишет Чехов в письме Суворину, ссылаясь на свое согласие с ним, по сути дела, расходится с приведенными мыслями Суворина. Возможно, Чехов откликается на какие-то суждения Суворина в письме к нему" (какие, не указывается).
      На первый взгляд логична такая трактовка: на тривиальную сентенцию Суворина Чехов отвечает точно такой же, в духе Суворина и на том же уровне мышления. Ответ Чехова можно расценить как издевательский (или мягче - шутливый), но из того Чехова, которого знала Вирджиния Вулф*, следует, что "мысли Ваши насчет женщин весьма правильны" - сказано с сочувствием, а продолжение: "больше всего несимпатичны женщины своею несправедливостью" - не противопоставление высказанной точке зрения, а ее дополнение. Суворин: "Он какой-то странный человек. Говорит так, что не разберешь: правду он говорит или шутит". Однако новый Чичиков, вооружившись словарем Даля под редакцией Бодуэна Де Куртенэ, утверждает, что Книппер была беременна не от Чехова (в прошлой жизни Рейфилд был блохой, а та все видела своими глазами).
      Значительна и его работа "Сталин и его подручные". Изобретение лорда Китченера было опробовано в Южной Африке, потом в США, и далее - на оккупированной англичанами и американцами территории России: в 1918-20 в созданных ими концлагерях содержался каждый шестой житель, впоследствии управление лагерями было передано подготовленным на опыте США троцкистам. Как это описать? Стать Чичиковым! - решил Рейфилд, и принялся за "Мертвые души", теперь Дональд - друг Рамзана и чеченских детей, он внимательно присматривается к производству грузинского коньяка и работает над темой: отец принца Уэльского, возможно, не Филипп Греческий; не все это примут и нужно ждать, когда к этому привыкнут; как это все-таки невыносимо - не быть англичанином.

     * Она точно знала, и сожалела об этом, что Чехов не катался на дженерихче и не общался с бронзовыми женщинами (Суворин настойчиво предлагал Чехову жениться на своей дочери, та еще ходила пешком под стол и надо было подождать, Чехов потребовал в приданое "Исторический вестник", писал ему известные письма - и Рейфилд их толкует в том же духе, как в английской критике принято трактовать тексты и письма В.Вулф)

Журнал "Иностранная литература", № 12, 2010, Роберт Чандлер: "Предатели и дарители..."

Переводчик не должен быть трикстером. - Ага, прям морит скукой, - думает Е.Суриц, учуяв культуру, переводя ("Between the Acts") "a head with no hair on it" как "голова, голая как колено", "The county counsil had promised to bring water to the village, but they hadn't" как "Муниципалитет обещал провести сюда воду, и хоть бы кто палец о палец ударил", и "she had never had shingled or bobbed" как "решила все-таки не стричь - ни за какие коврижки, ни под фокстрот, ни под мальчика"; ей, видимо, объяснила английская критика, что проза Вирджинии Вулф не настоящая, а женская.
Чандлер как трикстер: Пушкина переводить сложнее, чем Платонова, "Капитанская дочка" сконструирована "более искусно, чем все остальные романы XIX века" (с.117)
"Слышь ты" не нужно переводить как "Yes indeed", не тот набор фонем.

Журнал "Москва" (№ 10, 2007), священник Георгий Селин:
"Опыт воцерковления писателя Андрея Платонова"

Хорошо, что иереи ставят Толстого и Платонова выше библии, так оно и есть. "...о чьем-либо на него (Платонова) влиянии...говорить не приходится" (с.230) - здесь не говорится об определяющем влиянии Н.П.Гагарина (Николая Федорова) на Платонова ("...в настоящее время уже не скрывают, что храм и служба имеют главною целью приобретение денег", хвалит Гагарин православную церковь за отсутствие лицемерия, Записка , часть IV).

А вот Чехову не везет (И.Сухих, "Звезда", № 12, 2007). "Драматург и театр нашли друг друга", "В родственном театре Чехов находит и родную душу", какой-то кошмар. Л.А.Авилова, оказывается - "знакомая писательница".
     Чехов - М.О.Меньшикову (о Толстом): "я ни одного человека не люблю так, как его", О.Л.Книппер: фотографию Толстого Чехов всегда носил при себе - это не должно попасть ни в какие биографии.
               Или:
     "...вырисовывается то, что я и подозревала, а именно: Чехов никого никогда не любил. Ни одной женщины" (Е.Невзглядова, "Знамя", № 12, 2008, с.177). Любил. И Авилову, и Книппер. Это все проблемы Потапенко, Рейфилда, Невзглядовой (у нее филологическая глухота, о любви говорят тексты Чехова и его письма). Там же (с.184), сочувственно: о теории Л.Я.Гинзбург "разделения людей на порядочных (которые в основном не сохранились), полупорядочных, мерзавцев, которые хотели делать то, что они делали, полумерзавцев, которые не хотели делать то, что они делали, и потому делали немного меньше". Гинзбург и Шкловский писали о Толстом: старик чудил. Их главной задачей было - ни строчки о Платонове, в результате - глухота.

"Знамя" (№ 4, 2008), Андрей Турков: На "приевшийся" сюжет
(о книжке И.Соловьевой о Художественном театре, под редакцией А.Смелянского)

Наперсточники. О том, что системы Станиславского нет и не было. Соловьева награждена "Золотой маской" (2009г.) "за честь и достоинство", Смелянский - орденом "За заслуги перед отечеством" (что такое система Станиславского см. МХАТ)

"Рассказ о счастливой Москве", спектакль театра-студии О.Табакова

Отзыв на спектакль на сайте театра от 11.02.2011: "Ушла через 1 час 10 минут от начала. И не я одна. ОЧЕНЬ МНОГО ЛЮДЕЙ УШЛО!!!" Театр отвечает: а как же "Золотые маски"? А "Хрустальная Турандот"?
Точно так же, как с Соловьевой и Смелянским. И.Пегова, исполнительница главной роли: "Мы хотели сделать спектакль о природе гипертрофированного "я", сметающего всех" ("Петербургский театральный журнал", 2010, №2, с.93), смели Платонова, зрителей, за это и "маски", и "Турандот".

О спектакле "Возвращение" (по рассказу Платонова, МХТ О.Н.Ефремова и О.П.Табакова) см. http://mkovrov.nm.ru/chr.html

"Завтра", № 50 (2010), Александр Недоступ. Русская идея (с.4,5)

"Русская Идея есть сохранение и утверждение православия как основы мироощущения и устроения...", т.е. Россия без Толстого, Чехова и Платонова; без неверующих; без иноверцев.

"Завтра", № 22 (2010), о Н.Михалкове (с.1,6)

"Как получилось так, что один из творцов советского культурного ренессанса, автор минималистских, обостренно драматичных "Пяти вечеров" - превратился в нечто иное?" (с.1) "Пять вечеров" невозможно смотреть без отвращения: ну, пожалейте этих, без мозжечка.
Петр Яковлевич Чаадаев был убежден в победе социализма; не потому, что тот прав; потому что не правы его противники; Толстой считал марксизм порочным, еще одна теория, в которой комфорт объявлен целью жизни; так и оказалось: "красный проект" - победа социализма над противниками, и его поражение (зафиксировано в гимне: нас вырастил Сталин на верность народу, и в его дальнейших модификациях); однако Великая Октябрьская революция была марксистской только отчасти, Марина Цветаева о большевике: "себя искренно и огорченно считает скверным, мучится каждой чужой обидой, неустанно себя испытывает...берет на себя все грехи советской власти, каждую смерть, каждую гибель, каждую неудачу совершенно чужого человека! - помогает каждому с улицы - вещей никаких - все роздал...а главное - детская беспомощная тоскливая любовь к только что умершей матери" - портрет Платонова; а Бушин думает, что Платонов это писатель вроде Булгакова.

"Завтра", № 34 (2011), Андрей Фефелов. К двадцатилетию "августовского путча" (с.8)

"Владимир Александрович сказал то, что запомнилось мне на всю жизнь: "замечательная у вас газета, одни вы пишете правду о происходящем в России; когда выходит новый номер, я покупаю не один экземпляр, а целых три, один читаем мы с супругой, а остальные я отправляю родственникам в Вологду, чтобы и они были информированы о том, что творится в стране"
...Нас натаскивали на диверсионную деятельность в тылу врага, каждую неделю вывозили на полигон. Ежедневные кроссы, ночные стрельбы, шагистика, уроки по химзащите - все это интенсивно совершенствовалось путем жестокой муштры. На второй месяц пребывания в качестве курсанта для меня, равно как и моих товарищей из первого взвода, стало ясно: в мире существует только один авторитет - сержант Иванов. Где-то над ним возвышался на недосягаемом троне лейтенант Борисов. А уже высоко над ним Монбланом сиял командир сержантской роты майор Полухин. О том, что там дальше, задумываться было страшно, да и незачем. Мы молодые бойцы из школы сержантов, в любой момент готовы были приступить к выполнению любого приказа...Наши политические взгляды, экзистенциальные предчувствия и философские воззрения никого не интересовали, включая нас самих...Таких, как мы, насчитывалось несколько десятков тысяч. Общая численность войск превышала двести тысяч обученных и вымуштрованных бойцов и командиров. Это не считая сам гигантский аппарат КГБ...Вся эта великая пирамида упиралась в одного человека. Эта сверхмашина подчинялась генералу армии Владимиру Крючкову, который...рассказывал о своем вкладе в патриотическое дело - пересылке в Вологду двух экземпляров свежего номера газеты "Завтра"

"Вопросы истории" (№ 4, 2010), В.П.Козлов: "Игра явлений" в дневнике А.С.Черняева"

"Касаясь обстоятельств создания в ЦК различных документов, связанных с перестройкой, в сентябре 1989 г. Черняев с горечью констатирует: "И нет у нас настоящей концепции России" (с.164)
"Как чиновник-интеллектуал он, кажется, внутренне вполне заслуженно, не прочь сравнить себя и с Г.Киссинджером, и с З.Бжезинским. А собственно говоря, почему бы и нет?" (с.166)

"Вопросы истории" (№ 3-6, 2008), публикация архивов С.Е.Крыжановского,

тайного советника, бывшего (по словам С.Ю.Витте) "головою Столыпина, и головою хитрою"; его записки 1926 г об "устроении государства на новых началах" после падения советской власти в России, которое "будет следствием или вмешательства извне, или переворота изнутри".
Предлагается сохранить тот строй управления, который сложился при советской власти; пока "власть успеет оглядеться и прибрать управление к рукам; наконец, этим устранился бы и лишний повод к агитации и подозрениям, что упразднение советских учреждений знаменует собой тайное намерение новой власти вернуться к прежним земельным и общественным отношениям" (№ 3, с.9)

"Знамя" (№ 4, 2011), рубрика: свидетельства,
Владимир Фридкин, "Мой современник Виталий Гинзбург"

"Виталий Лазаревич Гинзбург уже при жизни был признан великим физиком и гуманистом" (с.160). А еще он, как и его учитель Ландау, был глубоко верующим человеком, оба свято верили, что Бог пожелал, чтобы уравнение движения было второго порядка. Он так восхотел. О Гинзбурге см. также книгу А.А.Рухадзе "События и люди".

"Вокруг света" (№ 2, 2008), Владимир Сурдин: "Как рождаются звезды"

"Первая правильная мысль о происхождении звезд принадлежит еще Ньютону" (с.75): любой ученый всегда отличит правильную мысль от неправильной, пишет академик Гинзбург (см.ниже "Астрология и лженаука").
Как известно (Власов), диффузионные процессы относятся к классу первичных явлений в сравнении с силовыми взаимодействиями частиц, и поэтому вместо всех этих нудных сказок (для кого они печатаются?) постоянного раздела "Планетарий" лучше было бы давать астрологические прогнозы.

"Наука и жизнь" (№ 1, 2008), академик В.Гинзбург:
"Астрология и лженаука"

Против лженауки и вечных двигателей, в защиту закона сохранения энергии. "Научное мировоззрение основано на предположении о том, что истина существует". "Ученый - это человек, который, в частности, знаком с доказательствами справедливости, истинности тех или иных научных положений. Он может отличить науку от лженауки". "Сейчас в России нет безработицы и, напротив, во многих областях, в частности для торговли на рынках, нужны продавцы".
23 июня 1925 г. В.Б.Шкловский летел на самолете Авиахима "Лицом к деревне" системы "Юнкерс" и думал о Ларисе Рейснер. Он прицепил себя к большевикам (как и Гинзбург) из страха оказаться не у дел. У "Юнкерса" отказал мотор, и они приземлились на картофельное поле, оказавшись среди мелиораторов. Губернский мелиоратор Платонов разъяснил Шкловскому, что перпетуум мобиле - не фантасмагория, не утопия, а реальность. На принципе вечного движения основано все: и бег времени, и бег Земли вокруг солнца, и бег Вселенной.

"Новый мир" (№ 9, 2011), Губайловский и Маша Гессен

"Переход от фундаментальной науки к технологии всегда очень труден...Наука развивается стремительно. Технологии должны за ней успевать" (с.217,218)
Классическая механика - не наука, говорит Власов, зав.кафедрой теоретич.физики физ-мата (так!) МГУ, в ней невозможно обсуждение вопроса, почему уравнения движения второго порядка, отклонения от "закона" запрещены, результаты наблюдений должны объясняться особенностями сил трения, современные научные школы - школы в организационном отношении*, наука еще не начиналась, все держится "на непрерывной, незаметной изобретательности" (на технологиях), она занимается лишь каталогизацией наблюдений, различные "фундаментальные" теории - разные способы каталогизации, они бегут от фундаментальности как черт от ладана: если бы свойства случайного блуждания, установленные Пойа в 1921 г. были приняты во внимание, все эти теории о бифуркациях пришлось бы похоронить

* "как математические вычисления подтвердили неопровержимо существование невесомого эфира...точно так же блестящий ряд самых точных опытов гениального Германа, Шмита и Иосифа Шмацофена несомненно подтвердил..." - классическая характеристика этих школ, Маша Гессен (с.209) и Губайловский нашли свое счастье в этом мире

"Вопросы философии" (№ 5, 2008), Гл.науч.сотр.Института физики Земли РАН Г.В.Гивишвили:
"Темная энергия и "сверхсильный" антропный принцип"

"Чевенгур": "Темные деревья дремали раскорячившись, объятые лаской спокойного дождя; им было так хорошо, что они изнемогали и пошевеливали ветками без всякого ветра" (т.е. без каких-либо внешних силовых воздействий: ветер - не причина движения, а скорее ограничитель возможных движений), и чуть позже, у Вирджинии Вулф: "The leaf danced in the hedge without anyone to blow it" ("Волны")
Гивишвили: "Нас это не касается".

"Вопросы философии" (№ 7, 2008), дир. Института философии РАН академик А.А.Гусейнов:
"Учение о житии Александра Зиновьева"

Зиновьев как автор "теории логического следования, исключающую парадоксы"; "впервые создал научные теории коммунизма" (с.15); отождествлял себя с Богом. Кто еще поднял идею личности на такую высоту, заключает Гусейнов (с.28). Любопытно, что уже на следующей, двадцать девятой, странице журнала читаем (автор - президент философского общества академик Саид Шермухамедов): "Ключевые значения для разработки комплекса проблем конца ХХ в. и начала ХХI в. имеют труды нашего президента, академика Ислама Каримова. В частности, положение о том, что..."
Прототип Зиновьева - Никанорыч, житель слободы Петропавловки. Уверенный во всеобщем заблуждении, считал себя богом и все знал, "я расту из одной глины своей души. - Поэтому ты есть бог? - спросил Дванов. Бог печально смотрел на него как на не верующего в факт". Его живые подобия ютились в мочливых трясинах по всей губернии ("Чевенгур")

"Вопросы философии" (№ 10, 2009), дир. Института философии РАН академик А.А.Гусейнов:
"Философские заметки"

"Как, отталкиваясь от общей посылки ясных, лишенных какой-либо двусмысленности утверждений: "не противьтесь злому", "прощайте врагов ваших", можно построить цепь рассуждений, в конце которой будет вывод о том, что необходимо насилием противостоять злу...В моем понимании это - оскорбление мысли" (с.14-15) Однако на с.133 этого же номера читаем: "Если все же попытаться дать по возможности объективную и беспристрастную оценку убедительности рассмотренных аргументов философских критиков Толстого, а также "контркритических" доводов последнего, то, на наш взгляд, придется признать их теоретическую паритетность"

"Вопросы философии" (№ 9, 2009). Философия и литература: проблемы взаимных отношений

Лекторский, гл.ред.журнала: "большинство примеров, приводимых для подтверждения тезиса о слиянии философии и литературы, в действительности его не подтвержают" (с.57)
Это если сесть за круглый стол и играть в поддавки. Например, исключить из рассмотрения Платонова.
"Вам ясно, что такое...демократия как форма политического устройства? Буквально это власть народа. Назовите мне хотя бы одну страну, где народ буквально и непосредственно управляет ЧЕМ-ТО. Да нет такой" (с.95)

к 80-летию со дня рождения Анатолия Зверева

"Год моего рождения - 1931, день рождения - 3 ноября. Отец - инвалид гражданской войны, мать - рабочая. Сестер я почти не знал. Помню (кажется, из умерших) лишь двух - Зину (первую) и Верочку. Две сестры, кажется, живы по сей день. Одна из них - старше меня на четыре года. Другая - младше на столько же. Учителем я избрал себе Леонардо да Винчи, читая коего, нашел много себе близкого...Когда читал трактаты оного - теперь уже моего друга - был поражен одинаковости в выражении мыслей наших...Образование мое зиждилось на том, что мне более всего присуще или приемлемо для меня. Другими словами, что легче всего давалось, ибо рос я болезненным и слабым...Впоследствии мне удалось каким-то образом окончить семилетку и получить неполное среднее образование, чем я гордился перед самим собой, кажется, больше, нежели перед другими. Детство в основном проходило дико, сумбурно. Желаний почти что никаких, кажется, не было. Что же касается искусства рисования, то художником я не мечтал быть. Но очень часто хотелось и мечталось, чтобы троюродный брат рисовал мне всегда коня. Тем не менее рисование мне, по-видимому, удавалось, и впоследствии оно так или иначе прижилось. Сначала...портрет Сталина...а когда мне было пять лет..."Уличное шествие" по памяти, в избирательном участке, где до войны детям за столиками выдавались цветные карандаши и листы бумаги для рисования. Тогда в Москве было мало людей - не то, что нынче. И на выборы тогда шли родители с детьми под гармошку и под песни с плясками на улице, как на праздник - голосовать. Что касается дальнейшего моего рисования - началась Отечественная война. Всех стали эвакуировать, кого куда. Я вместе с двумя сестрами, отцом и матерью оказался в Тамбовской области. Конечно же, рисования никакого не было, да и не могло быть...Отец много и пространно рассказывал мне, что к чему, где - рожь, где - пшеница, где - овес. Затем, простудившись и жестоко отморозив ноги, заболел и скончался на сорок третьем "ходу" своей печальной жизни, на Новый год, января в пять утра. Было печально все это. Затем я заболел "куриной слепотой", а потом засорил глаза известью и мелом с потолка избы. Это тоже было моим несчастьем...В Москве, когда мы приехали по окончании войны, люди жили еще по карточкам - "талонам", на пайке, в нужде. А рисование продолжалось из-за случайностей: например, из газеты "Советский спорт" - Острый момент у ворот московского "Спартака". Затем - рисование...в двух парках - "Сокольники" и "Измайлово", в их летних городках. Затем - в двух Домах пионеров...и даже, быть может, мог бы подзастрять в одном художественном училище, которое находилось на Сретенке (под названием, кажется, "1905-го года"). Но в нем я пробыл очень мало. С первого курса был уволен "из-за внешнего вида". Плохое материальное положение решило исход моего пребывания там. Затем работал в парке "Сокольники"...в основном маляром...К современным художникам отношусь с уважением за их доброту между собой. Хотя положение вещей не дает возможности считать всех счастливыми, иногда со стороны смотрящие уже заведомо признают за счастье называться "художником". Лично я себя пока не умею считать счастливым - в особенности, когда наталкиваюсь на грубость собственной судьбы, на невезенье в чем-то и в особенности, когда что-то болит в непогоду. Наиболее интересны те живописцы, которые не утомляют ненужностью своих затей - как в технике, так и в тематике...Что касается сверстников...то лучшими являются все, потому что у всех есть будущее, настоящее или хотя бы прошедшее". Считается, что это автобиография Зверева, но скорее всего это черновики Платонова к "Счастливой Москве".

215 лет назад родился И.П.Мятлев (1796-1844)

чей "таракан", кочуя от Достоевского к Горькому, окончательно прописался в "Чевенгуре"

                                                                       Тараканъ
                                                                  Какъ въ стаканъ
                                                                  Попадетъ -
                                                                  Пропадетъ;
                                                                  На стекло,
                                                                  Тяжело,
                                                                  Не всползетъ.
                                                                      Так и я...

О Мятлеве см. сайт М.Коврова

chevengur@bk.ru

Разрешается использование текстов сайта и их перевод на любой язык без каких-либо ограничений как со ссылкой, так и без ссылок, и в том случае, когда компоновка или перевод фрагментов искажает смысл.